Симонова (Конашевич) Лариса Степановна
Родилась 20 апреля 1937 года в г. Макеевка - жемчужина Донбасса в семье военнослужащего.
Мой отец - Конашевич Степан Николаевич, 1909 года рождения, мать - Ольга Дмитриевна, 1913 года рождения, по комсомольский путевкам прибыли в г. Макеевка на строительство коксохимического завода в 1933 году. В 1936 году они поженились, и в 1937 году родилась дочь Лариса, а в 1940 году вторая дочь Алла.
Окончив школу осовиахима, отец ушел служит на Черноморский флот, а затем остался сверхсрочно на постоянной службе политруком на эсминце «Ташкент». Участвовал в финской войне и японской на острове Хасан и Халхин-Гол.
Когда началась война, отец остался служит на теплоходе «Украина» в городе Севастополе. Перед началом войны, где-то весной, он Получил визу на переезд семьи в Севастополь. Отъезд Был назначен на 22 июня 1941 года. Вещи ни были упакованы, мы ждали контейнер, а утром поездом Должны ни были выехать в Севастополь. Где-то перед рассветом дом загудел, как Улей. Хлопали двери, кричали люди, плакали дети. Мать, прижал нас к себе, горько причитали: - «Война, война, война!" Слово то какое непонятное, но вот него холодела в грудь. На всю жизнь я запомнил голос Левитана, Который Несс из репродуктора, оповещая, что началась война. Мы остались на оккупированной немцами территории. Правда Макеевка была оккупирована только в октябре 1941 года. Но мы, малые дети, уже знали, что идет война. Отрезанный от центра, Донбасс терпел голод и холод, особенно когда в город вошедшим немцы. До этого матери имели хоть малую возможность менять вещи на зерно, а с приходом немцев стало намного сложнее, так как многоликая армия фашистов мародерствовала не только по жилым домам, а и в пути, отбирая остатки вещей у женщин, Которые собирались группами и уходили менять даже в другие области. Мы пухли от голода, особенно маленькая сестра и мать. Оставлять опухших от голода детей на чужих людей Матье не решалась. Они пригласили свою младшую сестру Нину (Породину, 1916-1917 года рождения) из города Орехово Запорожской области. Пока приехавшего тетя Нина, события разворачивались с особой жестокостью. Мать тяжело заболела малярией, сестра умирала от голода и холода. Соседи как могли, поддерживала нас. Чудом удалось спасти мать от неминуемой смерти. Кто-то дал Хинин, а так же посоветовал положить в мамалыгу несколько штук вшей, которых в то время было уже в изобилии в каждой семье. Мать поднялась с постели, шатаясь собрала какие-то вещи и пошла на местный рынок обменять их на кукурузную отруби, а меня оставила с сестрой, положив в лоскут белой марли мамалыгу, завязав ее соской, Чтобы я дала сестре, как только она заплачет.
Вдруг резко распахнулась дверь, и в квартиру ворвались мародеры с автоматами на груди. Они хватали все, что попадало под руки: вещи, вилки, ножи, материалы, игрушки. Увидев на стене портрет отца в Матросской форме, один из них произнеся слово: «Морена» и автоматной очередью изрешетил фотографию, они Висели над люлькой сестры, гильзы падали прямо на нее. Я кричала, сестра вскрикнула от испуга и замерла. Когда мать пришла с базара, то обнаружил полный бедлам, а сестра лежала с почерневшимы губками. Она скончалась от разрыва сердца. Ее похоронили на Казачья кладбище. 
Вскоре приехавшего тетя Нина. Мать через некоторое время собралась с женщинами из дома, где мы жили, менять вещи Которые остались в Днепропетровскую область.
Июнь 1942 года. Началась массовая облава по угону мирных граждан в Германию. Город лихорадило от зверства, чинимых фашистами. Ими было создано более 12 концлагерей, 3 биржи, детский дом для проведения вакцинации, опытов и переливаниях крови у детей, а так же массовый угон трудоспособных граждан на принудительные работы. Был установлен Комендантский час.
Мы с тетей сидели в темной комнате, не зажигает камина. Немцы свирепствовалы. Тетя решила, Чтобы избежать угона, в возвращения матери, выехать из города на некоторое время, пока утихнет, а потом возвратиться в город. Наскоро собрав вещи, она уложили в маленькую деревянную коляску подушку сестры, чугунок с мамалыгой, мое плюшевое пальто, шапку и мы малолюднымы улицами помчались на станцию. К нашему счастью на пути стоял товарняк, весь облепленный людьми. Крыши, буфера, ступени, все было занято людьми. Тетя поспешила к последнему вагону. И нам повезло. Задняя площадка с тормозным колесом была почти свободна. Там было два человека. Они Сжалились над нами и разрешилы сесть. Вскоре поезд тронулся в путь. Ехали не спеши, без остановок. Тетя посадила меня в коляску, поставил чугунок с мамалыгой мне на колени, одела шапку, пальто, одеяльца укутала ноги, т.к. на задней площадке было холодно. Сколько мы находились в пути не знаю, но запомнил на всю жизнь. В небе загуделы самолеты. Раздались взрывы около идущего поезда, а затем стали переворачиваться вагоны, охваченные пламенем. Вот взрывной волны нас выбросило в пространство. Мы очутились в поле. Тетя с окровавленным лицом и руками схватила меня и, обрадовавшись, прижали к себе. Я закричала от нестерпимой боли. Болела лицо, бок, нога. Осколки надежно застряли в моем теле. Один в подбородке, несколько в левой стороне живота, один в левой ноге и один маленький в бедра правой ноги. Ни коляски, ни чугунка не было. Только обезумевшие от страха люди метались, освещенные пламенем огня. Мимо нас пробежала женщина, у которой не было половины лица и руки, напротив сидела женщина, прижал голову ребенка без туловища, валялись тела, головы, руки, ноги. Тетя старалась закрыть меня своим телом, Чтобы я не видела всего этого ужаса. Она волоком стащила меня в овраг. Осторожно посадила меня к себе на колени и нежно гладила по спине, уговаривая, что все будет хорошо. Скоро поедем домой.
Вдруг раздалась сирена, и черные грузовики появились в горящего состава. Крик людей усиливался. Лай собак, немецкая речь, крики людей - все смешалось в хаос.
На краю овраги появились фигуры немцев с овчарки. Грубо схватил тетю, они попытались забрать ее без меня. Но она цепко держала меня за руку, я кричала от нестерпимой боли. Тетю затолкнулы в грузовик, а меня Бросили прямо на головы людей. Сколько мы ни были в пути, и куда нас везли, никто не знал.
Нас посадили в товарные вагоны, закрыли и повезли. Людей было очень много, почти все стояли. Вот усталости и боли подкашивались ноги. Лицо распухло, приняло синюшный вид. В вагоне было душно, дурно пахло, так как люди оправляли свою нужду прямо там. Хотелось есть и пить. Я часто теряла сознание. Тетя своей слюной смачивала мне губы (с ее рассказа). Она несла ответственность перед матерью за мою жизнь. За время пути многие НЕ выдерживали и умирали. Вначале их складывалы возле стены, потеснившись, но трупы издавали жуткий запах (было лето). Тогда более сильные выламывалы доски в полу и тихонько сбрасывалы их под вагон. В вагоне ни были не только взрослые, но даже грудные дети. Их нечем было запеленать, воды не было. Сердобольные женщины разрывали Свои нижние рубашки и Отдавали матерям.
Глубокой ночью мы прибыли на место. Людей выгонялы, как скот. Нас «встречали» эсэсовцы с собаками. Построил. Было много детей. Офицер подошел к нам с тетей, ткнули стэк ей в грудь и сказал: - «Бордель» (тетя была красивой девушкой), она почему-то плюнула ему в лицо. К нам сразу ринулось два охранника. Тетя повернула меня лицом к себе, я обхватила ее руками. Охранники стали срыва с нее одежду, а меня схватили за руки, и каждый потянула в свою сторону. Вот нестерпимой боли, так как руки ни были сорваны с плеч и повисли как плети, от болевого шока, я потеряла сознание.
Что происходило дальше, я не помню. Очнулась я уже в бараке на третьем ярусе с привязаннымы лангеты на руках, в блоке мужского лагеря. Меня пряталы, ухаживалы, кормили, следилы за здоровьем, Бывшие военнопленные Продиус Роман и дяди: Гриша и Яша (фамилий не знаю). Потом я очутилась в блоке Б-II-б. За нами, детьми, ухаживалы женщины - тетя Мотя, Клава, Паша. И так до освобождения.
Спустя два года после освобождения, я, в 1947 году встретилась со своей тетей Нино, которая мне рассказала, что со мной произошло после того, как нас разлучилы.
С тети сорвали одежду, положили на деревянный тол, привязали, и долго били шпицрутенамы по спине, резиновымы палками по пятка, загоняли под ногти иглы. У нее вся спина и ногти на руках ни были изуродованы. Мышцы пяток ни были отбиты от кости. Она после освобождения прожила недолго. Охранники меня отшвырнул в сторону, где лежали штабелями умершие. В это время к телам подъехала телега, которую везли заключенные и стали нагружать трупы, вместе с ними попала и я. Тетя кричала, билась в истерики, она тогда еще не знала, куда повезут трупы и меня. Она не знала, что трупы везут сжигать. Больше мы с ним не встречались, она думала, что меня похоронили где-то за лагерем. У нее была одна мысль, что она скажет моей матери, которая ушла менять вещи на хлеб, а меня поручили своей сестре.
Руки мне вправили, поставил на место фельдшер немец-антифашист Хайнц. Какими путями он попал в барак - загадка. Кроме сорванных рук, еще рука и два бедра ни были поломаны. Хайнц успешно справился и с этим. Сколько я была в бараки для военнопленных, неизвестно.
Спустя много лет я узнала из уст своего отчим Продиус Романа Евсеевич как это было.
В тот день, когда нас разлучилы с тетей Нино и я очутилась на отпустил извозчика трупов, Роман «дежурил» в печи крематория. Они с товарищами приехавшего за трупами с телегой, Чтобы отвести в крематорий. Они складывалы трупы на телегу, дошла очередь и до меня. Когда он взял меня из кучи, я застонала от боли, так как придавили поломанные ребра, и открыл глаза. НЕ сговариваясь с товарищами, они осторожно положили меня сверху на трупы и быстро Покатило в сторону крематория. Там они решившего, во что бы то ни стало, сохранить мне жизнь, потому что я звала маму и просила пить по-русски. Роман сказал: «Какая красыва дивчина - она должна жить». Они вытащилы ящик, в Который складывалы одежду, снятую с трупов, осторожно положили меня туда, какими-то путями отвлеклы капо и по окончании смены занесли в свой блок. Там уже произошли все Метаморфозы с моим пребывания. Узники праздник хранили тайну. Разрабатывалы план передачи меня в безопасное место, рискует не только своей, но достойной жизни.
Я потихоньку поправлялась. Страшно было лежат среды больных и умирающем военнопленных. Не раз ощущали холодное тело и трупный запах. Крысы, жирные и нахальные, хозяйничалы на балках, выедал в умерших губы, нос, щеки. Меня научили не кричат. Я до сих пор боюсь умерших, а вот крыс дохожу до шокового состояния.
План передачи меня в семейный блок Был четко разработан. Меня завернули в темное одеяло и каким-то путем передали женщинам, о которых я писала выше. Роман и еще несколько товарищей готовили побег, так как блоковое передал им, что они будут уничтожены. Таковы правила в Освенциме, тех людей, Которые работали в крематориы - уничтожавшему.
Побег удался, но он с тремя товарищами Был пойман и помещен в концлагеря «Гросс Розен», откуда он бежал, присоединился к частям Советской Армии и освобождал Польшу, а так же концлагеря Освенцим. Так состоялась наша вторая встреча, Радостная и Неожиданная. Такое бывает только в сказках. После освобождения нас, детей из Украины, отправил домой, только мне некуда было ехать. Я забыла откуда я, как мое настоящее имя, поэтому Роман договорился отправить меня к своему отцу в Киевскую область, село Тептиевку.
По окончании войны он завербовался в Сталинскую область на восстановление Донбасса. Устроился в общежитии города Макеевки.
Работал на металлургический завод. В ноябре 1945 года Приехал к отцу. Сестра Романа не хотела меня отдавать, но он настояла. Я забрала Свои вещи (миски из концлагеря, ложку с вилкой, одежду), и мы Отправились в путь.
Жили с ним в общежитии, хотя это было категорически запрещено. Общежитие № 3, комната 3. Меня пряталы в тумбочку от уборщицы Марии «Черной», такая у нее была кличка. Позднее соорудилы мне шкафчик из фанеры, так я успешно проживала в общежитии. Романа я стала Называть отцом. Ему дали продовольственные карточки, 800 грамм хлеба. На меня не дали, так как ни он, ни я не знали моей фамилии, документов не было, кроме нашивки на куртке LARISA K., кто и когда вышил не знаю.
И снова, как в сказке. Стоя в очереди за хлебом я встретил свою мать. Судьба все-таки баловала меня. Выжить в концлагерях, не погибнуть в печах крематория, возвратиться в свой город, встретить мать, привезти себе отца, матери мужа (мой отец погиб 16 июля 1942 года при обороне Севастополя). В дружбе и согласии мать с отцом прожили 37 лет, вырастили и воспиталы 3 детей, 5 внуков. Их уже давно нет в живых.
Я получила два высший образования. Закончила университет марксизма-ленинизма кроме пединститут и университета. Проработала 45 лет в народном образовании. Имею семью вопреки всем прогнозам. Врачи не давали гарантии, что у меня будут дети. Имею двух детей - близнецов, внуков.
С 1988 года занимаюсь общественной работой. Помогала создать областную организацию бывший несовершеннолетних узников концлагерей.
В 1989 году создал городскую общественную организацию бывший узников фашизма.
Организация насчитывает в Своих рядах 5216 человек. Ведет большую общественную работу по воспитанию подрастающего поколения. Ведет переписку с городами Германии: Кельн, Берлин, Бохум, Хемниц, Австрией.
