Коваль Василий Васильевич
Я родился 25 августа 1925 г. в селе Разумовка, Запорожского района Запорожской области. Украинец, пенсионер, ветеран войны и труда, изобретатель СССР, образование высшее.
В 1940 г. окончил 7 классов и начал работать в колхозе на сельхозработах.
1941 год. Война. Немецкие войска и их союзники оккупировали село Разумовка, правобережье реки Днепр и остров Хортица возле Запорожья.
С первых дней оккупации в селе Разумовка начались массовые аресты мирных жителей, которые находились под стражей в гетто — местах принудительного содержания — более 200 человек. Это были бывшие руководители, активисты, подозреваемые подпольщики и заложники, которые подлежали уничтожению. Над узниками гестапо проводило жестокие допросы, издевательства и с наступлением ночи группами уводили, зверски мучили и расстреливали за пределами села в оврагах и песках-шелюгах.
Для открытого устрашения, на глазах многих жителей села, были повешены Сова Кондрат, его 14-летний сын Петр и Коваль Карпо.
В очередной облаве я был ранен в голову и арестован немецкими солдатами, доставлен в гестапо и находился в одной камере с Бокуцовом Григорием, в гетто — местах принудительного содержания под стражей. Многократно подвергался допросам, издевательствам и запугиванию тем, что после моего расстрела будут уничтожены дом, все члены семьи, в том числе и малолетние дети (два брата и три сестры, родившиеся после 1929 г.), а также близкие родственники. Поскольку на допросах ничего не сказал, гестаповцами я был приговорен к расстрелу как подпольщик, разведчик и шпион. С этого момента начался отсчет времени оставшейся жизни. Но… 14 октября 1941 г., по неизвестным причинам, все узники были оставлены без охраны и, воспользовавшись этим, с Божьей помощью, оказывая друг другу помощь открыли запоры дверей и под прикрытием темноты разбежались по домам. Долгое время я скрывался от повторного ареста в соседних селах у родственников, где ранее, оставив дом, скрывалась от казни моя мать с пятью маленькими детьми.
20 июня 1942 г. я вновь был арестован и вместе с многими односельчанами насильно угнан на рабский труд в Германию, в г. Магдебург и находился в концлагере Зальбкерштрассе. Мой рабочий номер 231/12754.
Работал на заводе фирмы Фред Крупп, Грузонверк АГ, Магдебург, № 6516 В1.72, в цеху № 6 разнорабочим. Ежедневная 12-тичасовая, тяжелая работа, постоянное голодание и болезни, смерть уносила жизни многих узников лагеря смерти.
Освобожден советскими войсками 21 апреля 1945 г. и по состоянию здоровья (истощенный от голода, обессиленный и больной) я был направлен на Родину в село Разумовка.
Считаю, что я вернулся второй раз с того света. Отдельные лица, не знавшие этой трагедии, даже среди нас, сегодня не верят, мол, как это вы могли уцелеть, если многие узники погибли там.
Настало время, чтобы к нам, оставшимся в живых, относились не с презрением, а с уважением, как во всех европейских странах, подвергшихся гитлеровской агрессии, где упомянутая категория мирных граждан является одной из наиболее пострадавших в годы Второй мировой войны.
Только за годы оккупации в селе Разумовка ограблено все население, разрушено и сожжено 124 жилых дома, больница и много колхозных построек.
В разные послевоенные годы из разысканных 34 захоронений за пределами села были перезахоронены в братскую могилу 212 трупов ранее расстрелянных, повешенных и изуродованных мирных жителей, из которых 196 установлены имена, а 16 изуродованных и неопознанных так и остались неизвестными. Поиски захоронений продолжаются.
С 20 июля 1991 г. по 14 сентября 1999 г. я на общественной работе — заместитель председателя Запорожского областного отделения Украинского союза бывших малолетних узников фашизма. С 14 сентября 1999 г. — председатель Запорожского областного отделения Украинского союза узников-жертв нацизма.
В настоящее время постоянно болею, потерял зрение, слух и необходимо приобрести слуховой аппарат, но это позволить себе не могу. Атеросклероз, гипертония, радикулит, сильные головные боли, бессонница и другие хронические заболевания лечить невозможно из-за дороговизны больничных услуг и медикаментов, денежных средств на лечение нет.
Если судить по жизни, то получаемой пенсии по-прежнему хватает только на то, чтобы оплатить коммунальные услуги и не протянуть с голоду ноги.
